Иван Барков: биография

Иван Барков

Иван Барков: биография

Иван Барков родился в семье священника в Петербурге или близ столицы. Его отчество точно не известно: во всех прижизненных документах и ранних биографиях он называется просто «Иван Барков» (реже «Борков»). С 1820-х годов возобладала традиция называть его «Иван Семёнович», хотя в других публикациях того времени есть также варианты «Иван Иванович» и «Иван Степанович».

С 1748 года учился в университете при Петербургской Академии наук, потом служил при нём копиистом. Известно, что учился Барков неровно, несколько раз был сечен розгами за пьянство и хулиганские выходки, однажды — за грубость и ложный донос на ректора университета С. П.

Крашенинникова — был даже закован в кандалы. В 1751 году был исключён из университета за «проступки и дерзости». Барков хорошо успевал по латинскому языку; его познания латыни впечатлили М. В. Ломоносова, который в 1754 году взял его к себе в секретари.

Барков переписывал набело многие сочинения Ломоносова, включая «Российскую грамматику» и исторические труды. Общение Баркова с Ломоносовым продолжалось до самой смерти последнего, предание приписывает им достаточно тесную дружбу.

Под влиянием Ломоносова Барков сам занимался историей и подготовил публикацию нескольких летописей.

С 1756 года вёл дела президента К. Г. Разумовского, с 1762 года — академический переводчик. Неоднократно увольнялся из академии за недостойное поведение, через год после смерти Ломоносова (1766) уволен окончательно.

Существует несколько версий его ранней смерти.

По одной из них, Барков покончил с собой, повесившись в камине, по другой — будучи пьян, утонул в нужнике, по третьей — «умер под хмельком и в объятиях женщины» (Е. С. Кулябко).

Ему также приписывают автоэпитафию, сочинённую незадолго перед смертью: «Жил грешно и умер смешно». Реальные обстоятельства его смерти неизвестны, как и место захоронения.

Литературное наследие Баркова делится на две части — печатную и непечатную.

К первой относятся: «Житие князя А. Д. Кантемира», приложенное к изданию его «Сатир» (1762), ода «На всерадостный день рождения» Петра III, «Сокращение универсальной истории Гольберга» (с 1766 года несколько изданий).

Стихами Барков перевёл с итальянского «драму на музыке» «Мир Героев» (1762), «Квинта Горация Флакка Сатиры или Беседы» (1763) и «Федра, Августова отпущенника, нравоучительные басни», с приложением двустиший Дионисия Катона «О благонравии» (1764).

Всероссийскую славу И. С. Барков приобрёл своими непечатными эротическими произведениями, в которых форма оды и других классицистских жанров, мифологические образы в духе бурлеска сочетаются с ненормативной лексикой и соответствующей тематикой (бордель, кабак, кулачные бои); нередко в них прямо обыгрываются конкретные места из од Ломоносова.

На барковские произведения повлияла западноевропейская, прежде всего французская, фривольная поэзия (схожими приёмами пользовались Алексис Пирон и многие анонимные авторы), а также русский эротический фольклор.

В Публичной библиотеке в Петербурге хранится рукопись, относящаяся к концу XVIII или началу XIX века, под названием «Девическая игрушка, или Собрание сочинений г. Баркова», но в ней рядом с вероятными стихами Баркова есть немало произведений других авторов (таких как Михаил Чулков и Адам Олсуфьев, а часто и безвестных).

Наряду со стихотворениями, Баркову приписываются и обсценные пародийные трагедии «Ебихуд» и «Дурносов и Фарнос», воспроизводящие штампы драматургии классицизма (прежде всего, Ломоносова и Сумарокова).

Н. И. Новиков писал о Баркове, что он «писал много сатирических сочинений, переворотов, и множество целых и мелких стихотворений в честь Вакха и Афродиты, к чему весёлый его нрав и беспечность много способствовали. Все сии стихотворении не напечатаны, но у многих хранятся рукописными». Под «переворотами» имеются в виду перелицовки (травестии) классических жанров.

«Срамные (шутливые) оды» Баркова и его современников — важная составляющая литературной жизни конца XVIII — начала XIX века; они, разумеется, не печатались, но, по словам Н. М.

Карамзина в 1802 году, были «редкому неизвестны»; полушутя высоко о Баркове отзывались Карамзин, Пушкин и другие. В творчестве Василия Майкова, Державина, Батюшкова, Пушкина современные исследователи находят переклички с Барковым.

Пушкину-лицеисту на основании ряда весомых свидетельств приписывается пародийная баллада «Тень Баркова» (около 1815).

Помимо так называемой барковианы («Девическая игрушка» и других произведений XVIII века, созданных самим Барковым и его современниками), выделяется псевдобарковиана (произведения начала XIX века и более позднего времени, которые никак не могут принадлежать Баркову, но устойчиво приписываются ему в рукописной традиции).

К последней относится, в частности, знаменитая поэма «Лука Мудищев», созданная в 1860-е годы; её неизвестный автор удачно сконцентрировал в этом произведении уже вековую на тот момент «барковскую» традицию.

За рубежом под именем Баркова издавались также поэмы «Утехи императрицы» (она же «Григорий Орлов») и «Пров Фомич», относящиеся уже к XX столетию.

Статья из «Википедии»

БАРКОВ, Иван Семёнович (по другим данным – Степанович) (ок. 1732-1768, Петербург) – русский поэт и переводчик. Учился в семинарии, затем состоял при Академии наук студентом, наборщиком, переводчиком.

Переводил главным образом античных авторов – сатиры Горация (1763), басни Федра (1764). Барков – автор «Жития князя Антиоха Дмитриевича Кантемира», приложенного к изданию его сатир (1762). Известность приобрёл скабрезными стихами, расходившимися в списках.

Соч.: Сочинения и переводы. 1762-1764, СПБ, 1872.

Лит.: Рус. поэзия, под ред. С. А. Венгерова, т. 1, СПБ, 1897

Краткая литературная энциклопедия: В 9 т. – Т. 1. – М.: Советская энциклопедия, 1962

БАРКОВ, Иван Семёнович [1732-1768] – переводчик и порнографический поэт. Переводил сатиры Горация, Флакка, басни Федра, стихи Катона и пр. Литературную известность Баркову доставили его непечатные, «срамные сочинения», разошедшиеся во множестве списков. Отсюда ставшее почти нарицательным определение порнографической литературы, как «барковщины».

Библиография: Венгеров С. А., Критико-биографический словарь, т. II, М., 1891.

Литературная энциклопедия: В 11 т. – [М.], 1929-1939

БАРКОВ И. С. (статья из «Нового энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона», 1911 – 1916)

Барков, Иван (Семёнович или Степанович, достоверно не известно), переводчик и стихотворец, давший своё имя «незаконному» литературному жанру «барковщины».

Родился в 1732 году, в семье священника. В 1748 году был принят в число студентов академического университета.

Ломоносов, выбирая из числа лучших воспитанников Невской семинарии студентов, проэкзаменовал 16-летнего «попова сына», который сам во что бы то ни стало стремился попасть в студенты.

Ломоносов отметил при этом, что юный семинарист «имеет острое понятие и латинский язык столько знает, что он профессорские лекции разуметь может».

Учился Барков прекрасно и считался одним из даровитейших студентов; в поведении был, как выразился один из академиков, «средних обычаев, но больше склонен к худым делам», пьянствовал и скандалил, за что, после ряда столкновений с полицией, был в 1751 году исключён из университета и определён в академическую типографию учиться наборному делу, но в то же время прилежно продолжал учиться «российскому штилю» и новым языкам.

В 1753 году Барков был определён в академическую канцелярию писцом; потом был корректором и переводчиком. Ему поручаются наиболее ответственные переводы, как в прозе, так и в стихах. Новиков в своём словаре отмечает «весёлый нрав и беспечность» Баркова, послужившие причиной ряду анекдотов о его проделках.

Умер в 1768 году; распространённая легенда сообщает, что Барков умер от побоев в публичном доме и перед смертью успел произнести с горькой иронией «resume» собственной жизни: «жил грешно и умер смешно».

Барков оставил большое количество переводов и оригинальных произведений. Литературное наследие Баркова делится на две части – печатную и непечатную. К первой относятся «Жития князя А. Д.

Кантемира», приложенное к изданию его «Сатир» (1762), ода «На всерадостный день рождения Петра III», «Сокращение универсальной истории Гольберга» (с 1766 года несколько изданий).

Стихами Барков перевёл с итальянского «драму на музыке» «Мир Героев» (1762), «Квинта Горация Флакка Сатиры или Беседы» (1763) и «Федра, Августова отпущенника, нравоучительные басни», с приложением двустиший Дионисия Катона «о благонравии» (1764). По свидетельству Штелина, Барков начал переводить Фенелонова «Телемака» стихами.

Барков мастерски владел стихом; это особенно видно по второй, непечатной части его литературной деятельности, которая одна и сохранила его имя от забвения.

Уже в начале 1750-х годов, как рассказывает Штелин, стали ходить по рукам «остроумные и колкие сатиры, написанные прекрасными стихами, на глупости новейших русских поэтов». Н. И.

Новиков сообщает, что «сей человек, острый и отважный», написал «множество целых и мелких стихотворений в честь Вакха и Афродиты, к чему весёлый его нрав и беспечность много содействовали».

Степенный Карамзин называет Баркова «русским Скарроном», а Бантыш-Каменский сравнивает его с Пироном.

В его здоровой и грубой (нет возможности привести даже заглавия стихотворений Баркова) порнографии нигде не чувствуется острого и заманчивого соблазна; она отражает нормальную натуру и дикий, но здоровый быт. Барков был сквернослов, какого не знает ни одна литература, но было бы ошибкой сводить его порнографию исключительно к словесной грязи.

Опережая на много лет свою эпоху стихотворной техникой и литературным вкусом, Барков сознательно издевался над обветшалыми чужеземными традициями оды и трагедии и, отравляя своими весёлыми и меткими пародиями жизнь «российскому Волтеру» и «северному Расину» – Сумарокову, распространял в обществе семена критического отношения к старым литературным формам.

Наблюдательный и задорный, Барков был первым русским литературным пародистом и одним из первых представителей литературного пролетариата. Несмотря на горькую, нищенскую и пьяную жизнь, юмор Баркова заразительно весел.

Барков вполне народен и по языку, и по раскрывающемуся в его произведениях быту.

Ему нельзя отказать в некоторой роли в истории русской литературы не только как талантливому юмористу и литературному пересмешнику, но и как выразителю своеобразной психологической черты народности.

В Императорской публичной библиотеке хранится рукопись, относящаяся к концу XVIII или началу XIX века, под названием «Девическая игрушка, или Собрание сочинений г. Баркова», но в ней рядом с несомненными стихами Баркова есть немало произведений других, безвестных авторов.

Биографические и библиографические сведения о Баркове собраны С. А. Венгеровым («Критико-Биографический словарь русских писателей и ученых», II, 148 – 154; «Русская поэзия», I, 710 – 714, и примечания 2 – 6; «Источники словаря русских писателей», I, 165 – 166).

С. А. Венгеров

Источник: https://pitzmann.ru/barkov.htm

Непечатных слов умелый мастер. 250 лет назад умер легендарный Иван Барков

Иван Барков: биография
Иван Барков — автор хулиганских стихов эротического содержания. Мало чей образ был мифологизирован так затейливо, как образ этого поэта.

Провокатор и пьяница, скабрезник, певец самых низменных страстей и страстишек — как только не прикладывали Баркова! Какие легенды ни рассказывали о его гиперсексуальности, помешательстве «на этом» и вульгарности.

Однако два с половиной века спустя можно сказать определенно: он как предтеча внес свою лепту в «золотой век» нашей литературы, в теорию и практику стихосложения, обогатил науку прекрасными переводами. О том, кем был на самом деле Иван Барков, и поговорим сегодня.

Ломоносов изумленно поднял брови: «Что, голубчик?» Симпатичный остроносый парень, что стоял перед ним, картинно махнул рукой, изображая поклон:

— Михайло Василич, отец вы наш, не извольте серчать, дозвольте отвечать! Каков нахал! Михаил Васильевич даже рассмеялся.

Они с профессором Брауном приехали в семинарию из Академии наук, дабы «екзаменовать» семинаристов, выделяя самых способных — для дальнейшей учебы. Десять человек в списке, с заданиями справилась ровно половина. И вдруг нарисовался еще один, вне списка. Каков наглец!

— Как вас, запамятовал?

— Иван Барков, сын попов, Михайло Василич!

Шутник… Да, в списке этой фамилии не было.

Руководство семинарии отобрало лучших, и Барков явно не входил в их число.

Но этот наглец настаивал на обратном. Врал, не краснея: я, мол, приболемши был, оттого в список и не попал.

А то Ломоносов — дурак!

— Ну хорошо, любезный.

Проекзаменую.

…Браун, скучая, откинулся в кресле, Ломоносов открыл было рот, но Барков опередил его, заявив, что готов отвечать на латинском.

Михайло Васильевич округлил глаза, но перешел на латынь. А через минуту круглил глаза еще больше: Барков говорил на латине просто божественно, переводил быстро и без ошибок, а также в целом продемонстрировал великолепные знания в различных областях. По окончании «екзамена» Ломоносов оставил письменный отзыв относительно яркого студента и советовал ему заниматься науками.

— Барков, — повторил он вечером несколько раз. — Надо фамилию запомнить, талантливый, однако ж, мерзавец!

Ангелок в кудряшках, не иначе! Так в 1732 году говорили о сыне священника Семена Баркова. Но нрав, правда, у «ангела» был от ангельского далек.

Хотя отец с малых лет учил смышленого Ваню по духовным книгам, мальцу и хлеба было не надо — дали бы попроказничать только.

В 1744 году отец отвез его в Александро-Невскую духовную семинарию, надеясь, что Господь образумит шельмеца. Но, увы, всевышний будто не замечал его проделок.

Перед поступлением в семинарию Ваня обучался в специальной гимназии. Там был собран педагогический цвет России: сам Тредиаковский читал курс по стихосложению, а поэтику и красноречие преподавал известный профессор Фишер.

Оба ценили мальчишку: слова он прилаживал друг к другу быстро и ладно, переводил великолепно, а уж краснобаем был просто записным. Но у других преподавателей Ваня слыл родным братом дьявола. Врет — как дышит, совести и на дне души нет.

Спаси и сохрани от такого!

Никто не знает, как сложилась бы судьба Баркова, если бы то ироничное и даже нежное, что, несомненно, в нем присутствовало, победило бы его любовь к возлияниям, дракам, эпатажу. Как-то уже студентом при академии он заявился, выпив, домой к ректору и устроил ему «разборки» — за что, мол, ты, дурак, меня штрафуешь постоянно.

Ну, загулял человек, так и что? Велик грех, ха! Ректор Крашенинников вызвал вооруженную подмогу, и бузотера отправили на порку, с которой Барков «утек» просто виртуозно — заявив, что знает кое-что о заговоре против государыни и откроет сей секрет, если его не будут наказывать.

Говоря языком современным, это была чистая «разводка», но Барков был так убедителен, что не поверить ему было невозможно.

После этой истории Иван Семенович какое-то время держался, но хватило его не надолго — он снова загулял, из университета был выставлен; только его красноречие и «искренние раскаяния» на трезвую голову выбили разрешение на посещение лекций и занятий по языкам (русский, французский, немецкий) в частном порядке.

Ах, как умел Иван Семенович высокохудожественноныть, когда ему было нужно! После изгнания из университета он строчил жалобные письма, которые смогли «пробить» даже суровые канцелярские души чиновников того времени.

Называя свое нынешнее состояние «убогим», Барков писал, что «на тритцать шесть рублей содержать себя никоим почти образом не можно, ибо как пищею и платьем, так и квартиры нанять чем не имею…» Надбавка была обещана, на радостях он устроил кутеж, снова что-то отчебучил и был взят под стражу, но, правда, вскоре прощен — ради праздника Пасхи и даже… осчастливлен прибавкой в 14 рублей! Покаяние, слезы радости и очищения, битье кулаком в грудь — в этом театре искренне верящего самому себе актера был один режиссер, сам Иван Семенович. Но после очередного «витка» дело осложнилось — Баркову пригрозили отсылкой на матросскую службу.

А тем временем Михаил Васильевич искал себе секретаря. Гений российской словесности и науки искал помощника. И ему его представили, приведя под светлые очи… Ивана Баркова.

Итак, с 1755 года Иван Семенович был записан в штат канцелярии, но сутками просиживал в доме у Ломо-носова, где провернул массу важнейших дел. Барков переписал не только «Повесть временных лет», но и «Российскую грамматику», и массу иных научных трудов, включая том «Сочинений» самого Ломоносова. Михаила Васильевича он не просто слушал — внимал ему, жадно впитывая каждое слово.

Барков был невероятно способным, и день ото дня он становился все более опытным редактором. Правда, как подмечали некоторые исследователи жизни великого Ломоносова, кое в чем он примером быть не мог: резкий в словах, Михаил Васильевич не привык себя сдерживать в словесныхперепалках, что Баркову, конечно, морально «развязывало руки».

Ну а со временем хребет Ивана Семеновича просто затрещал под грузом бесконечных поручений «шефа», дома которого Барков фактически уже не покидал.

В конце концов Иван попросил о переводе, и он фактически был осуществлен: ему перепоручили вести бумаги графа Кирилла Разумовского, президента Академии наук, а документами Ломоносова заниматься, но не у него дома.

Получив согласие и на это, неуемный Барков загулял, в 1757 году от ведения дел был отстранен, а год спустя так вообще пропадал неделями, отчего был даже объявлен в розыск. Впрочем, стоило Баркову прийти в себя, как его тут же прощали — тогда теория о том, что незаменимых нет, не была модной.

Острый на язык Александр Сумароков называл Баркова «ученый пьяница». Так оно и было. Но ведь как та-лантлив был, однако! Оды — помпезные, многословные, витиеватые — он писал так же легко, как поглощал спиртное. А как переводил Горация! Но от сатир классика Иван Семенович тосковал.

И развлекал себя и приятелей тем, что с дивной легкостью сочинял стихи иные — кружевные, изящные хулиганские вирши вольного содержания.

Он совпал со временем и время совпало с ним: после реформ Петра Первого в Россию пришла «эротическая вольница». Может быть, и прежде россияне не были пуританами, но все же многовековой уклад способствовал строгости. Нововведения отразились на всем, на теме «про это» — тоже.

И Барков со своими шаловливыми эротическими «пробами пера» оказался в нужное время в нужном месте.

Судя по всему, он стал первым, или уж точно одним из первых «непечатных классиков», чьи стихи хранили в тайных местах, прятали от детей. Начало «барковиане» положила книга «Девичья игрушка» — рукописная книга, про которую в «Известиях о некоторых русских писателях» было замечено почти ласково — «местами там оскорблено благоприличие».

Прекрасно понял Баркова и оценил его творчество знаменитый историк Николай Новиков. Он замечал, что Иван Семенович писал много «сатирических сочинений, переворотов и множество целых и мелких стихотворений в честь Вакха и Венеры, к чему веселый его нрав и беспечность много способствовали». Так и было. В общем-то, Барков «посадил» на русской почве бурлеск, умело передавая низменный смысл и содержание через возвышенную, пафосную форму. Эротика, причем в самом вульгарном выражении, а также бесконечная ода Вакху — покровителю вина, которое Барков любил больше, чем что бы то ни было еще, причем не содержащая никаких дурных слов и непристойностей, воздание должного искусству драки — Барков эпатировал публику, но был так искренен и непосредствен в этом, что очень быстро превратился в героя, как это регулярно случается с мальчишами-плохишами.

Став известным, Барков не вознесся под небеса от славы, не изменился абсолютно, продолжал «шалить».

Что касается шалостей эротических, кстати, то, увы, никаких сведений о его романах не сохранилось.

Народная молва оставила лишь одно, и скорее всего, выдуманное свидетельство о его гиперсексуальности: якобы однажды оскорбленная стихотворением Баркова о себе и любовнике Григории Орлове, государыня Екатерина велела представить наглеца под светлые ночи, после чего Барков и она трое суток не выходили из спальни.

В итоге Барков выполз оттуда только что не на четвереньках, но прощенным. Оговоримся: скорее всего, это легенда… Дамы в жизни Баркова, конечно, были, и к некоей метафизической Белинде обращал он свой знаменитый сборник, однако всерьез сердце гениального хулигана, судя по всему, пронзить просто никто не успел.

После изгнания из академии в 1766 году Барков на пару лет для всех потерялся, а в 1768 году умер при обстоятельствах странных и непонятных. Говорили разное: и непристойное, и гадкое, и трагикомичное (знаменитая фраза, якобы сказанная Барковым, «жил грешно и умер смешно», вроде как предвосхитила его гибель в отхожем месте). Однако правды так никто и не знает.

Значительную роль и в популяризации Ивана Баркова как поэта, и в мифологизации его образа сыграл, как ни удивительно, Александр Сергеевич Пушкин. Солнце русской поэзии сам был хулиганист, как известно; так вот в лицейскую пору он увлекся творчеством Ивана Семеновича и даже творил «под него».

Надо сказать, что Барковым Пушкин восхищался искренне: его поражало то прихотливое сочетание изящества и вульгарности, которым были наполнены строки сомнительных произведений несомненно талантливого человека-провокатора.

Озорные строки поэта заставили Александра Сергеевича не раз попробовать себя в эротическом стихосложении, но, как известно, доминирующей темой в его творчестве стала все же любовь в высоком смысле этого слова. Говорят, что поэму «Тень Баркова» тоже написал Саша Пушкин, еще подросток, однако, скорее всего, это было «общественное творчество», в котором приняли участие как минимум несколько друзей-лицеистов.

Кстати, Александр Сергеевич когда-то предполагал, что первыми книгами, которые выйдут в России без цензуры, будет именно полное собрание сочинений Баркова. И точно: в 1990-х, на волне пьянящего ощущения свободы и разгула, была издана, причем красочно, поэма «Лука Мудищев», авторство которой на протяжении минимум полутора веков приписывалось Ивану Баркову.

Поэма хулиганская и вульгарная, образец тайной непечатной литературы, «Лука» шокировал советского читателя, забавлял его, восхищал и ужасал одновременно — для страны, в которой еще недавно «секса не было», издание подобной книги было весьма «продвинутым». Если абстрагироваться от темы, написана поэма была ловко, лихо и не без юмора.

Но специалисты говорили, что для Баркова она все же слишком прямолинейна и лишена присущих ему «кружавчиков».

Так это или нет, сказать трудно, но, похоже, все же в жизни имела место быть колоссальная мистификация: данные последних исследований и анализ текста говорят, что поэма эта была написана никак не ранее 1830 года — то есть тогда, когда Ивана Семеновича уже среди живущих на этом свете не было точно.

…К моменту смерти Ивану Баркову было всего 36 лет. Про него рассказывали анекдоты и исторические байки, сочиняли небылицы, часть из которых с учетом особенностей его характера вполне могла бы оказаться правдой. Одна из них гласит, что как-то Барков пришел к поэту Сумарокову. Тот его мнение ценил и спросил, как Ивану Семеновичу его последние стихи.

Барков ответил, что Сумароков — первый поэт России. Растроганный Сумароков велел подать ему водки, Барков, как и хотел, напился, а перед уходом проникновенно заявил Сумарокову: «Александр Петрович, я тебе солгал: первый русский стихотворец — я, второй Ломоносов, а ты — только третий». Сейчас бы сказали, что так Барков «тролил» коллегу, что правда. Но ему прощали и это.

За что? За талант!

Источник: https://weekend.rambler.ru/other/41155930-nepechatnyh-slov-umelyy-master-250-let-nazad-umer-legendarnyy-ivan-barkov/

Барков Иван: биогрфаия скандального поэта

Иван Барков: биография

Барков Иван Семенович – стихотворец и переводчик 18 века, автор порнографических стихов, основоположник «незаконного» литературного жанра – «барковщины».

Барковщина – нецензурный литературный стиль

По праву считается одним из выдающихся российских поэтов; его произведения – срамные вирши, удивительно сочетающие грубость, сарказм и сквернословие, читаются не в школах и институтах, а чаще всего тайком.

Во все времена находились люди, желающие познакомиться с работами скандально известного автора.

К началу 1992 года произведения Ивана Баркова стали публиковаться в таких известных изданиях, как «Звезды», «Литературное обозрение», «Библиотека» и прочие.

Иван Барков: биография

Родился он предположительно в 1732 году в семье священнослужителя. Начальное обучение проходил в семинарии при Александро-Невской лавре, в 1748 году с помощью М. В. Ломоносова стал студентом университета при Академии наук. В учебном заведении особую склонность проявлял к гуманитарным наукам, много занимался переводами и изучал творчество античных писателей.

Однако неуправляемое поведение Баркова, постоянные попойки, драки, оскорбления ректора стали поводом для его отчисления в 1751 году. Разжалованного студента определили учеником в Академическую типографию и, учитывая его исключительные способности, дали разрешение посещать в гимназии уроки французского и немецкого, а также учиться у С. П.

Крашенинникова «российскому стилю».

Позже из типографии Барков Иван был переведен копиистом в Академическую канцелярию. Новые обязанности позволили молодому человеку тесно общаться с М. В.

Ломоносовым, которому он частенько снимал копии с документов и переписывал его сочинения, в частности «Древнюю российскую историю» и «Российскую грамматику».

Однообразная, монотонная работа переписчиком стала для Баркова увлекательнейшим занятием, потому как сопровождалась интересными консультациями и разъяснениями Ломоносова. А это фактически стало продолжением университетской учебы для несостоявшегося студента.

Первые литературные работы Баркова

Первой самостоятельной работой Ивана Баркова стала «Краткая российская история», вышедшая в 1762 году. По мнению Г. Ф. Миллера, в историческом исследовании от времен Рюрика до Петра Первого сведения сообщаются более точно и полно, чем, к примеру, в работе Вольтера про историю России при Петре Великом.

За сочиненную в честь дня рождения Петра III оду в 1762 году Барков Иван был определен в Академию переводчиком, что обусловило появление качественных и полных художественного достоинства переводов.

С легкостью овладев нюансами одической поэзии, литератор не стал совершенствовать себя в данном жанре, который в будущем мог бы принести поэту официальную славу и гарантированное продвижение по службе.

Далее Барков Иван подготовил к печати (исправил непонятные места, дополнил пробелы текстом, изменил старую орфографию, адаптировав ее для более понятного прочтения) Радзивилловскую летопись, с которой полноценно ознакомился при переписывании ее для Ломоносова. Данный труд, предоставивший широкой публике возможность знакомства с достоверными историческими фактами, был издан в 1767 году.

Более всего поэт Иван Барков прославился за нецензурные стихи порнографического содержания, обусловившие появление нового жанра «барковщина». Очевидно, примером для возникновения столь вольных строк, первая частичная публикация которых в России состоялась в 1991 году, стали русский фольклор и фривольная французская поэзия. Мнения о Баркове различны и диаметрально противоположны.

Так, Чехов считал, что это поэт, которого неудобно цитировать. Лев Толстой называл Ивана ярмарочным шутом, а Пушкин полагал, что вся соль именно в том, что все вещи называются своими именами. Стихи Баркова присутствовали на веселых пирушках студентов, а его цитатами в застольных беседах восполняли паузы Денис Давыдов, Грибоедов, Пушкин, Дельвиг.

Барковские стихи цитировал Николай Некрасов.

В отличие от произведений Маркиза де Сада, услаждающегося различными неестественными ощущениями и двоякими ситуациями, Барков Иван выражается по-нормальному порочно, не переступая некую запретную грань.

Это всего лишь кабацкий заседатель, на свою беду наделенный стихотворным талантом и умом. Описываемая ним порнография является отражением русского быта и невоспитанности, которая и сегодня остается одной из самых ярких черт общественной жизни.

Ни в одной литературе нет сквернословов, которые могли бы так изящно «по-русски» материться в поэзии, как это делал Иван Барков.

А умер смешно…

Современники считали Ивана Баркова крайне распутным человеком. В народе ходила легенда, что Барков, хоть и пил чрезмерно много, но был прекрасным любовником, и часто привозил в свое имение распутных подружек и собутыльников.

Барков Иван Семенович, биография которого вызывает интерес у современного поколения, вел нищенскую жизнь, пил до конца своих дней и умер в 36 лет. Остались неизвестными обстоятельства его смерти и место погребения. Но версий окончания его короткой жизни масса.

По одной из них, поэт погиб в публичном доме от побоев, другая утверждает, что он утонул в нужнике, будучи в состоянии запоя.

Говорят, какие-то люди обнаружили труп Баркова в его кабинете с головой, засунутой в печь с целью отравления угарным газом, и торчащей наружу нижней половиной тела без штанов с воткнутой в нее запиской: «Жил – грешно, а умер – смешно». Хотя, по еще одной версии, эти слова поэт произнес перед смертью.

Источник: https://FB.ru/article/265273/barkov-ivan-biogrfaiya-skandalnogo-poeta

WikiMedForum.Ru
Добавить комментарий