Поэзия фета и литературная традиция. Характерные особенности творчества и лирики фета. Афанасий Фет. Поэзия и судьба

Поэзия и судьба Фета | Свободный обмен школьными сочинениями 5-11 класс

Поэзия фета и литературная традиция. Характерные особенности творчества и лирики фета. Афанасий Фет. Поэзия и судьба

Литературная судьба Фета не совсем обычна. Его стихи, написанные в 40-х гг. XIX в., были встре­чены очень благожелательно; их перепечатывали в хрестоматиях, некоторые из них были положены на музыку и сделали имя Фета очень популярным. И действительно, лирические стихи, проникнутые непо­средственностью, живостью, искренностью, не могли не привлечь внимания.

В начале 50-х гг. Фет печатался в «Современни­ке». Его стихи высоко ценил редактор журнала Не­красов.

Он писал о Фете: «Что-то сильное и свежее,чисто поэтическое, без всяких посторонних приме­сей, ярко пробивается во всем, что создает этот та­лант».

Однако постепенно становилось очевидным, что творческая манера поэта, его эстетическая пози­ция делают невозможным его дальнейшее сотрудни­чество в «Современнике» (особенно после того, как там укрепились позиции Чернышевского и Добролюбова).

Фет исходил из признания высокого и непрехо­дящего значения поэзии, резко противопоставлял ее реальной действительности, которая представлялась ему «миром скуки и труда».

«Скорбь никак не могла вдохновить нас», — писал он в конце жизни.

Фет был убежден в том, что литература призвана отражать лишь высшие ценности, откликаться на вечные, обще­человеческие потребности, оставляя в стороне ак­туальные вопросы общественно-политической жизни.

Поэзия Фета резко отличалась от некрасовской линии в русской литературе. Сама тональность его стихов иная, чем у Некрасова: светлая, жизне­радостная. Для него характерно состояние восторга перед красотой, природой, любовью, искусством.

Наиболее ценная часть наследия Фета — неболь­шие по размеру лирические произведения. Его стихи о природе принадлежат к числу замечательных об­разцов пейзажной лирики. Он воспроизводит приро­ду не в статике, а в движении, в тех незаметных изменениях, которые позволяют ощутить ее поэти­ческий колорит. Поэт умеет видеть красоту русской «неяркой» природы.

Как все просто в этих стихах! Но это не прими­тивность, а та благородная простота, которая явля­ется признаком высокого искусства. Всего 8 строк, но как много сказано в них! Нет внешних словесных украшений.

Используются преимущественно эпитеты, да и те далеки от какой бы то ни было изысканнос­ти: равнина белая, луна полная, небеса высокие… Од­нако в стихотворении есть своя глубина, свой под­текст.

Оно написано от первого лица: есть не назван­ное прямо, но легко подразумеваемое лирическое «я» и прямое обращение «ты», относящееся ко все­му, что поэт видит и воспроизводит.

Казалось бы, речь идет о сиюминутной картине (сегодня мы бы сказали «моментальной фотографии»): схвачено одно мгновение — зимний ночной пейзаж, вызывающий ли­рическую взволнованность поэта. Но обратите вни­мание, какой крупный масштаб изображения здесь избран. Равнина, возникающая перед нашими глаза­ми, необъятна.

Там, где-то далеко, виднеются одино­кие сани, и этому соответствует упоминание о вы­соких небесах. Мир распахнут и вдаль, и ввысь (и по горизонтали, и по вертикали). Разрывается прост­ранственная ограниченность. Это уже не просто опи­сание конкретного пейзажа, но вместе с тем обращение к высокому небу (почти космическое пространство), преобразующему природу и наполняющему душу поэта лирическим восторгом.

Связь человека с природой дана у Фета не прямо, а опосредованно. Его пейзаж очеловечен, но внутрен­не. Природа человека образует единый, нерасторжи­мый мир («Лес», «Весенний дождь», «Уснуло озеро» и т. д.). Вот характерные для Фета строчки из стихо­творения «Я тебе ничего не скажу…»: «Раскры­ваются тихо листы, И я слышу, как сердце цветет».

Лирическая взволнованность поэта придает особый смысл разнообразным явлениям природы, оживляет ее. Обратите внимание на метафору «сердце цветет». Природа и человек у него внутренне соотнесены. Наступает ночь, раскрываются листья ночных цве­тов, но оказывается, что цветут не только они: рас­цветает и человеческая душа, человеческое сердце.

Эстетическая чуткость Фета позволила ему воссоз­дать природу в ее переливах и почти мгновенных изменениях. Он передает даже не чувства сами по себе, а оттенки чувств, неуловимые и непередаваемые с помощью логических понятий.

Как никто другой, Фет умел выражать в поэзии «и темный бред души, и трав неясный запах». Отсюда подчеркнутая мета­форичность его стихов и та мелодичность, которые призваны были воздействовать не на разум чита­теля, а на его душевное настроение. Не случайно П. И.

Чайковский говорил, что поэзия Фета почти непосредственно вторгается в область музыки.

Поделись живыми снами,Говори душе моей;Что не выскажешь словами —Звуком на душу навей.

Это не отрывок. Все стихотворение состоит из че­тырех строк. Больше и не нужно. Фет выразил свою мысль до конца. Не случайно читатели, привыкшие к простому, предметному изображению природы, бы­ли в недоумении перед некоторыми стихами Фета. Вот, например, «Вечер»:

Прозвучалонад ясной рекою,Прозвенело в померкшем лугу,Прокатилось над речкой немою,Засветилось на том берегу.

Что, собственно, прозвучало, прозвенело, прокати­лось, засветилось?Нет ответа. Что-то. Это ведь не просто описание летнего вечера, но в первую очередь выражение внутреннего мира поэта, его настроения.

Осознание им ясного и светлого мгновения. Его нельзя передать никакими логическими формулами, но можно ощутить взволнованной душой человека, открытой для восприятия волшебной красоты при­роды, где всегда что-то звучит, звенит, движется.

По убеждению Фета, слово вообще бессильно пере­дать всю сложность человеческих чувств: «О если б без слова Сказаться душой было можно!»

Для того чтобы в маленьком лирическом стихо­творении воссоздать цельную картину природы, Фет широко использует яркие детали, представленные крупным планом, конкретные приметы того или иного времени года или времени суток, дающие толчок читательской фантазии, вызывающие опреде­ленные ассоциации. Подобные же приемы изобра­жения лирического пейзажа будут использованы в русской прозе, например у Чехова и Бунина.

В отличие от стихов о природе, стихи о любви у Фета лишены конкретности. Образы героя и герои­ни почти не индивидуализированы.

Стихи эти при­влекают внимание прежде всего глубиной передачи человеческого чувства, умением описать тонкие, почти неуловимые душевные движения, которые даже не могут быть точно определены или названы.

Поэта интересуют преимущественно мимолетные явления ду­шевной жизни в их соотнесенности с природой: «Сияла ночь…», «Только в мире и есть…», «На заре ты ее не буди…», «Я пришел к тебе с приветом…» и т. д.

Поэтическая система Фета строится не на точ­ном, логически выверенном значении слова, а на ассоциативных связях, музыкальности. Многознач­ность, зыбкость значения слова, отсутствие ясной границы между прямым и переносным значениями, метафоричность связаны с традициями Жуковского. В свою очередь, Фет становится одним из предшественников символистов.

Александр Блок писал, что стихи Фета были для него «путеводной звез­дой». Не прошел бесследно творческий опыт Фета и для развития русской прозы. Сочетание конкретности и эмоциональной окрашенности в пейзажах Тур­генева, например, может быть сопоставлено со сти­хами о природе Фета. Его любовная лирика по­влияла на становление психологической прозы.

В еще большей степени это относится к стихам Тютчева.

Источник: https://resoch.ru/poeziya-i-sudba-feta/

Проблема творчества в лирике Фета

Поэзия фета и литературная традиция. Характерные особенности творчества и лирики фета. Афанасий Фет. Поэзия и судьба

Свое особенное звучание обретает в лирике Фета и другая традиционная тема – назначение поэта и поэзии. В статье, посвященной стихотворениям Ф.И.

Тютчева, Фет подчеркивает два необходимых, по его убеждению, свойства истинного поэта – «безумную, слепую отвагу» и «тончайшее чувство меры».

И далее он пишет строки, вызвавшие весьма ироническую реакцию критиков, но в полной мере отвечающие представлениям Фета о назначении поэта: «Кто не в состоянии броситься с седьмого этажа вниз головой, с непоколебимой верой в то, что он воспарит по воздуху, тот не лирик».

Творчество уподобляется поэтом стихии, однако оно не только властно захватывает человека, но и обладает способностью его преображать, просветлять его, даровать ему крылья, возносить над землей («Я потрясен, когда кругом…», 1885). Власть творчества называется «неземной», «неизреченные глаголы» – доносит шепот «светлого ангела» Бога. Человек творящий – и парит, и одновременно «горит»:

Я загораюсь и горю,
Я порываюсь и парю
В томленьях крайнего усилья
И верю сердцем, что растут
И тотчас в небо унесут
Меня раскинутые крылья.

Творчество почти неизменно осмысляется Фетом как подъем ввысь – полет или восхождение. Это и дерзновение человека – его попытка коснуться мира высшего, чуждого ему, запредельного. Эта мысль прозвучала в стихотворении «Ласточки», 1884.

Стремительный полет ласточки вниз, к «вечереющему пруду», легкое прикосновение ее крыла к «чуждой стихии» уподобляется творческому порыву, вдохновению – столь же дерзкому устремлению на «запретный путь» и готовности «зачерпнуть хоть каплю» «стихии чуждой, запредельной».

Творчество – это и горение, но горение, которое требует всей жизни поэта. Оно сродни горению зари, но за это горение поэт отдает свою жизнь. Эта мысль прозвучала в стихотворении 1887 г. «Когда читала ты мучительные строки…»:

Когда читала ты мучительные строки,
Где сердца звучный пыл сиянье льет кругом
И страсти роковой вздымаются потоки, –
Не вспомнила ль о чем?

Я верить не хочу! Когда в степи, как диво,
В полночной темноте безвременно горя,
Вдали перед тобой прозрачно и красиво
Вставала вдруг заря,

И в эту красоту невольно взор тянуло,
В тот величавый блеск за темный весь предел, –
Ужель ничто тебе в то время не шепнуло:
Там человек сгорел!

Поразительно выражена в этом стихотворении столь дорогая для Фета мысль о том, что источник красоты мира, его сияния и его поэтического отзвука в исповедальных строчках – «горение» человека, абсолютная самоотдача поэта, служение и миру, и поэзии.

Один из характерно фетовских мотивов, связанных с темой поэта и поэзии, – это мотив пути со святым знаменем («Оброчник», «Озираясь на юность тревожно…»). Путь героя проходит через лес, призванный символизировать трудность творческих исканий, возможно, их опасность. Но смысл этого пути, т.е.

суть назначения поэта, по Фету, – не в одиноком противостоянии трудностям жизни, а в указании истинного пути другим людям. Вслед за поэтом, знающим истину, которую и символизирует «хоругвь священная», идет «толпа живая».

В стихотворении автор использует устаревшие слова: десна, чело, позволяющие вспомнить строки пушкинского «Пророка» и придающие переживаниям фетовского героя торжественность и величие:

Хоругвь священную подъяв своей десной,
Иду, и тронулась за мной толпа живая,
И потянулись все по просеке лесной,
И я блажен и горд, святыню воспевая.
Пою – и помыслам неведом детский страх:
Пускай на пенье мне ответят воем звери, –
С святыней над челом и песнью на устах,
С трудом, но я дойду до вожделенной двери!

Сам процесс творчества описан в стихотворении «Одним толчком согнать ладью живую», 1887. В конце каждого из первых двух четверостиший, в которых описываются условия творческого вдохновения, ставится точка с запятой, одновременно как бы соединяющая строфы. Каждая строфа передает одно из поэтических переживаний:

Одним толчком согнать ладью живую
С наглаженных отливами песков,
Одной волной подняться в жизнь иную,
Учуять ветр с цветущих берегов; 

Доминирование в этой, как и двух последующих строфах глаголов, отсутствие подлежащих – призвано подчеркнуть и активность самого процесса творчества, стремительно захватывающего поэта, вовлекающего его в свою стихию, властно отделяющего его от привычного мира – от «наглаженных отливами песков».

Интересно, что метафорой творчества становится плавание, – традиционный символ и жизни, и творчества в мировой и русской поэзии. Этот образ призван представить творчество как процесс, отделяющий человека от привычной стихии, не позволяющий ему ходить по привычной земле, но увлекающий в неизвестный, непредсказуемый мир.

Вода – традиционный символ жизни и смерти, рождения и возрождения, погружение в воду – мотив, несущий идею перерождения человека, рождения его к новой жизни. 

В третьей строфе появляется еще один глагол, передающий состояние вдохновения, – «подняться». Творчество – это и устремление ввысь от земного бытия и одновременно способность действительно парить над землей. В этом утверждении, столь непривычном для его современников, Фет оказался поразительно близок следующему поэтическому поколению – русским символистам:

Тоскливый сон прервать единым звуком,
Упиться вдруг неведомым, родным,
Дать жизни вздох, дать сладость тайным мукам,
Чужое вмиг почувствовать своим;

В этой строфе появляются новые аспекты в фетовском описании процесса творчества. Тоскливый сон, который прерывает поэт «единым звуком», – это метафора земного бытия, традиционно, и не только у Фета, но и у многих поэтов уподоблявшегося сну.

Характерно, что иная жизнь названа и «неведомой», и «родной»: мир идеальный, постигаемый, становится для поэта единственно близким.

Но поэт не только принимает идеальное, иное, но и преображает прожитое, возвращает жизни – жизнь («вздох»), страданиям – радость:

Шепнуть о том, пред чем язык немеет,
Усилить бой бестрепетных сердец –
Вот чем певец лишь избранный владеет!
Вот в чем его и признак и венец!

В последней строфе еще сильнее звучит мысль о том, что преображение поэта является условием преображения мира, и только его способность своим тихим словом «шепнуть» о скрытой сути бытия заставляет биться равнодушные сердца и осознается как знак его избранничества и как истинное назначение поэта.

Понимание высочайшего предназначения поэзии и заставляет Фета произносить фразы о ненужности популярности для истинного поэта. В этих фразах нет горькой бравады поэта, не раз слышавшего глумления над задушевными своими стихотворениями, но есть уверенность в недоступности «толпе» высокого поэтического пафоса.

Так, в письме к В.И. Штейну Фет заверял: «Если у меня есть что-либо общее с Горацием и Шопенгауэром, то это беспредельное их презрение к умственной черни на всех ступенях и функциях.

Мне было бы оскорбительно, если бы большинство понимало и любило бы мои стихотворения: это было бы только доказательством, что они низменны и плохи». 

Та же мысль, то же убеждение прозвучали и в предисловии к четвертому выпуску «Вечерних огней», где Фет, упомянув о «взаимном равнодушии» своем и «массы читателей, устанавливающих так называемую популярность», признал абсолютное право «массы читателей» на такое равнодушие. «Нам друг у друга искать нечего», – полагал поэт.

Представление о поэзии – языке богов нашло воплощение и в характерно фетовском образе Музы-богини, неземного, высшего существа. У каждого поэта, как известно, свой образ несущей вдохновение силы и ее воплощения – Музы.

У Фета она никогда не представала «дремлющей», как у Пушкина, или «печальной спутницей печальных бедняков», которую можно выстегать кнутом, как у Некрасова. Не могла бы она явиться и «нищенкой», как много позднее – в стихотворениях А. Ахматовой.

У Фета это всегда образ прекрасно неземной, возвышенный. Его обращения к Музе напоминают славословия, вдохновенные гимны:

Заботливо храня твою свободу,
Непосвященных я к тебе не звал,
И рабскому их буйству я в угоду
Твоих речей не осквернял.

Все та же ты, заветная святыня,
На облаке, незримая земле,
В венце из звезд, нетленная богиня,
С задумчивой улыбкой на челе.

В стихотворениях, посвященных Музе («Муза», «Музе» и др.), предстает «богиня гордая», «небесная», чьи «могучие дуновения» и «вечно-девственные слова» внушают коленопреклоненному поэту трепетные стихи. Поэт, представляя ее нетленной богиней, наделяет ее, однако, и идеально-женственным обликом, столь напоминающим прекрасную возлюбленную, лирическую героиню фетовских стихотворений:

Отягощала прядь душистая волос
Головку дивную узлом тяжелых кос;
Цветы последние в руке ее дрожали;
Отрывистая речь была полна печали,
И женской прихоти, и серебристых грез,
Невысказанных мук и непонятных слез. 

Но, интересно отметить, что, создавая в поэзии образ Музы-богини, поэт в письмах, говоря о своей музе, явно снижает этот образ. Так, в письме Я.П. Полонскому 16 февраля 1892 г. он признается: «Все это время Муза моя сидела как подуреха и даже не выплевывала подсолнечных семечек, но вчера и сегодня оступилась двумя стихотворениями ».

Одним из объяснений такого противоречия может быть не раз высказанное Фетом убеждение о несоответствии поэзии и действительности. Поэзия для него неизменно – язык богов, в действительности же идеалы реализовывать не только нельзя, но и не нужно.

Об этом Фет заявляет, например, в письме С.В. Энгельгард в 1891 г., где высказывается по поводу стремления Л.Н.

Толстого воплотить в жизнь проповедуемые им истины: «Он сам служит наилучшим доказательством того, что идеалов нельзя воплощать в будничной жизни», – писал поэт. 

В своих письмах последних лет, после того, как ему возвращена была фамилия Шеншин, поэт отчетливо разделяет Фета и Шеншина. Шеншин – помещик, владелец Воробьевки, автор письма; Фет – поэт, автор стихотворений.

Шеншин подписывает письма и иногда сетует на Фета-поэта, рассказывая о его поэтических занятиях, но при этом всячески подчеркивает, что Шеншин – стихов не пишет, это – удел Фета.

Что ж, это четкое разделение позволяет объяснить двойственность образа Музы: для Фета-поэта – она нетленная богиня, для Шеншина-автора письма – подуреха.

Но, характерно, что даже эта парадоксальная двойственность Фета – поэта и человека – спустя десятилетие после его смерти стала восприниматься поэтами следующих поколений, прежде всего символистами, как некое исконное противоречие, своего рода универсальный закон, которым отмечен, в сущности, каждый человек. 

Фет умирает в 1892 году, измученный тяжелым заболеванием сердца, но находясь в расцвете творческих сил. Подготовленные им четыре выпуска «Вечерних огней», тома воспоминаний, переводы римских поэтов – свидетельство этого необыкновенного взлета творческого духа. 

Вопросы о творчестве А.А. Фета

  1. В чем заключается, по Фету, красота мира?
  2. В чем своеобразие фетовских пейзажей?
  3. Как Вы понимаете слова А.А. Фета: «Все, что вечно, – человечно»?
  4. Каким предстает человек в поэтическом мире Фета?
  5. В чем видит поэт смысл человеческого существования? Какие образы и мотивы передают фетовский идеал человека?
  6. В чем видит поэт смысл любви? Какими чертами наделяет Фет лирическую героиню? Какие поэтические идеи сближают Фета с русскими символистами?
  7. Какие определения истинного поэта характерны для лирики Фета?
  8. В чем заключается, по Фету, смысл поэтического творчества? С помощью каких мотивов и образов воплощается это представление?
  9. Какими чертами наделяет свою Музу поэт?

Источник: https://licey.net/free/14-razbor_poeticheskih_proizvedenii_russkie_i_zarubezhnye_poety/71-russkaya_poeziya_xix_veka/stages/4352-problema_tvorchestva_v_lirike_feta.html

Лирика Фета. Особенности поэзии и философская лирика Фета

Поэзия фета и литературная традиция. Характерные особенности творчества и лирики фета. Афанасий Фет. Поэзия и судьба

23 ноября 1820 года в селе Новоселки, расположенном близ Мценска, в семье Каролины Шарлотты Фет и Афанасия Неофитовича Шеншина родился великий русский поэт Афанасий Афанасьевич Фет. Родители его обвенчались без православного обряда за границей (мать поэта была лютеранкой), из-за чего брак, узаконенный в Германии, в России был признан недействительным.

Лишение дворянского титула

Позже, когда было совершено венчание по православному обряду, Афанасий Афанасьевич уже проживал под фамилией матери – Фет, считаясь ее внебрачным ребенком.

Мальчик оказался лишенным, кроме отцовской фамилии, и дворянского титула, российского гражданства и прав на наследство. Для юноши на долгие годы важнейшей жизненной целью стало вернуть себе фамилию Шеншин и все связанные с ней права.

Лишь под старость лет он смог добиться этого, возвратив себе потомственное дворянство.

Обучение

Будущий поэт в 1838 году поступил в пансион профессора Погодина в Москве, а в августе этого же года был зачислен на словесное отделение в Московский университет. В семье своего однокурсника и друга Аполлона Григорьева он прожил студенческие годы. Дружба молодых людей способствовала формированию у них общих идеалов и взглядов на искусство.

Афанасий Афанасьевич начинает сочинять стихи, и в 1840 году в свет выходит изданный за собственный счет поэтический сборник под названием “Лирический Пантеон”.

В этих стихотворениях отчетливо слышались отзвуки поэтического творчества Евгения Баратынского, Василия Жуковского и Ивана Козлова. С 1842 года Афанасий Афанасьевич постоянно печатается в журнале “Отечественные записки”.

Виссарион Григорьевич Белинский уже в 1843 году пишет, что из всех живущих в Москве поэтов Фет “всех даровитее”, а стихи этого автора ставит наравне с произведениями Михаила Юрьевича Лермонтова.

Необходимость военной карьеры

Фет стремился к литературной деятельности всей душой, однако неустойчивость материального и социального положения вынуждают поэта изменить свою судьбу.

Афанасий Афанасьевич в 1845 году поступает унтер-офицером в один из полков, находящихся в Херсонской губернии, для того, чтобы иметь возможность получить потомственное дворянство (право на которое давал старший офицерский чин).

Оторванный от литературной среды и столичной жизни он почти прекращает печататься, еще и потому, что вследствие падения спроса на поэзию журналы не проявляют интереса к его стихам.

Трагическое событие в личной жизни Фета

В херсонские годы случилось предопределившее личную жизнь поэта трагическое событие: при пожаре погибла его возлюбленная – Мария Лазич, девушка-бесприданница, на которой он не решился жениться из-за своей бедности.

После отказа Фета с ней случилось странное происшествие: от свечи на Марии загорелось платье, она побежала в сад, но не справилась с тушением одежды и задохнулась в дыму.

В этом можно было заподозрить попытку девушки покончить с собой, и в стихах Фета еще долго будут звучать отголоски этой трагедии (например, стихотворение “Когда читала ты мучительные строчки…”, 1887 год).

В 1853 году происходит крутой поворот в судьбе поэта: ему удалось поступить в гвардию, в расквартированный возле Петербурга Лейб-гвардии Уланский полк.

Теперь Афанасий Афанасьевич получает возможность посещать столицу, возобновляет свою литературную деятельность, начинает регулярно печатать стихи в “Современнике”, “Русском вестнике”, “Отечественных записках”, “Библиотеке для чтения”. Он сближается с Иваном Тургеневым, Николаем Некрасовым, Василием Боткиным, Александром Дружининым – редакторами “Современника”.

Имя Фета, к тому времени уже полузабытое, снова появляется в обзорах, статьях, хронике журнала, а с 1854 года печатаются и его стихи. Иван Сергеевич Тургенев стал наставником поэта и даже подготовил новое издание его произведений в 1856 году.

Судьба поэта в 1856-1877 годах

На службе Фету не везло: каждый раз ужесточались правила получения потомственного дворянства. В 1856 году он оставил военную карьеру, так и не добившись своей главной цели. В Париже в 1857 году Афанасий Афанасьевич женился на дочери богатого купца, Марии Петровне Боткиной, и обзавелся поместьем в Мценском уезде. В то время он почти не писал стихов.

Являясь сторонником консервативных взглядов, Фет резко отрицательно воспринял отмену в России крепостного права и, начиная с 1862 года, стал регулярно публиковать очерки в “Русском вестнике”, обличавшие с позиции помещика-землевладельца пореформенные порядки. В 1867-1877 годах он исполнял должность мирового судьи.

В 1873 году наконец-то Афанасий Афанасьевич получает потомственное дворянство.

Судьба Фета в 1880-е годы

В литературу поэт возвращается лишь в 1880-х годах, переехав в Москву и разбогатев.

В 1881 году была осуществлена его давняя мечта – вышел созданный им перевод его любимого философа, Артура Шопенгауэра, “Мир как воля и представление”.

В 1883 году публикуется перевод всех сочинений поэта Горация, начатый Фетом еще в студенческие годы. К периоду с 1883 по 1991 годы относится выход в свет четырех выпусков поэтического сборника “Вечерние огни”.

Лирика Фета: общая характеристика

Поэзия Афанасия Афанасьевича, по своим истокам романтическая, является как бы связующим звеном между творчеством Василия Жуковского и Александра Блока. Поздние стихотворения поэта тяготели к тютчевской традиции. Основные лирики Фета – любовная и пейзажная.

В 1950-1960-е годы, во время становления Афанасия Афанасьевича как поэта, в литературной среде почти полновластно господствовал Некрасов и его сторонники – апологеты воспевающей общественные, гражданские идеалы поэзии.

Поэтому Афанасий Афанасьевич со своим творчеством, можно сказать, выступил несколько несвоевременно. Особенности лирики Фета не позволяли ему примкнуть к Некрасову и его группе.

Ведь, по мнению представителей гражданской поэзии, стихи должны быть обязательно злободневными, выполняющими пропагандистскую и идеологическую задачу.

Философские мотивы

Философская лирика Фета пронизывает все его творчество, отражаясь и в пейзажной, и в любовной поэзии. Хотя Афанасий Афанасьевич даже дружил со многими поэтами некрасовского круга, он утверждал, что искусство не должно интересоваться ничем, кроме красоты.

Лишь в любви, природе и собственно искусстве (живописи, музыке, скульптуре) он находил непреходящую гармонию. Философская лирика Фета стремилась уйти как можно дальше от действительности, созерцая непричастную к суете и горечи повседневности красоту.

Это обусловило принятие в 1940-е годы Афанасием Афанасьевичем романтической философии, а в 1960-е – так называемой теории чистого искусства.

Преобладающее настроение в его произведениях – упоение природой, красотой, искусством, воспоминаниями, восторг. Таковы особенности лирики Фета. Часто у поэта встречается мотив полета от земли прочь вслед за лунным светом или чарующей музыкой.

Метафоры и эпитеты

Все, что относится к категории возвышенного и прекрасного, наделяется крыльями, прежде всего любовное чувство и песня. Лирика Фета часто использует такие метафоры, как “крылатый сон”, “крылатая песня”, “крылатый час”, “крылатый слова звук”, “окрыленный восторгом” и др.

Эпитеты в его произведениях описывают обычно не сам объект, а впечатление лирического героя от увиденного. Поэтому они могут быть необъяснимыми логически и неожиданными. Например, скрипка может получить определение “тающей”. Характерные для Фета эпитеты – “мертвые грезы”, “благовонные речи”, “серебряные сны”, “травы в рыдании”, “вдовевшая лазурь” и др.

Часто картина рисуется с помощью зрительных ассоциаций. Стихотворение “Певице” – яркий тому пример. В нем показано стремление воплотить ощущения, создаваемые мелодией песни, в конкретные образы и ощущения, из которых и состоит лирика Фета.

Стихи эти весьма необычны. Так, “даль звенит”, и “кротко светит” улыбка любви, “голос горит” и замирает вдали, словно “заря за морем”, чтобы снова выплеснуться жемчуга “громким приливом”. Таких сложных смелых образов не знала в то время русская поэзия. Они утвердились намного позже, лишь с появлением символистов.

Говоря о творческой манере Фета, упоминают также импрессионизм, который основан на непосредственной фиксации впечатлений действительности.

Природа в творчестве поэта

Пейзажная лирика Фета – источник божественной красоты в вечном обновлении и разнообразии. Многие критики упоминали, что природа описана этим автором будто из окна помещичьей усадьбы или из перспективы парка, как будто специально для того, чтобы вызвать восхищение. Пейзажная лирика Фета является универсальным выражением красоты не тронутого человеком мира.

Природа для Афанасия Афанасьевича – часть собственного “Я”, фон для его переживаний и чувств, источник вдохновения. Лирика Фета как будто стирает грань между внешним и внутренним миром. Поэтому человеческие свойства в его стихах могут быть приписаны мраку, воздуху, даже цвету.

Очень часто природа в лирике Фета – это ночной пейзаж, так как именно ночью, когда дневная суета успокаивается, легче всего наслаждаться всеобъемлющей, нерушимой красотой.

В этом времени суток у поэта нет проблесков хаоса, завораживавшего и пугавшего Тютчева. Царит скрытая днем величественная гармония. Не ветер и тьма, а звезды и луна выходят на первое место.

По звездам читает Фет “огненную книгу” вечности (стихотворение “Среди звезд”).

Темы лирики Фета не ограничиваются описанием природы. Особый раздел его творчества составляет поэзия, посвященная любви.

Любовная лирика Фета

Любовь для поэта – это целое море чувств: и робкое томление, и наслаждение душевной близостью, и апофеоз страсти, и счастье двух душ. Поэтическая память этого автора не ведала границ, что позволяло ему писать посвященные первой любви стихотворения даже на склоне своих лет так, словно он еще находился под впечатлением от столь желанного недавнего свидания.

Чаще всего поэт описывал зарождение чувства, самые просветленные, романтические и трепетные его моменты: первые соприкосновения рук, долгие взгляды, первую вечернюю прогулку в саду, рождающее духовную близость созерцание красоты природы. Лирический герой говорит, что не меньше, чем самим счастьем, дорожит ступенями к нему.

Пейзажная и любовная лирика Фета составляют нераздельное единство. Обостренное восприятие природы часто вызвано любовными переживаниями. Яркий пример этого – миниатюра “Шепот, робкое дыханье…” (1850 год). То, что в стихотворении отсутствуют глаголы, – не только оригинальный прием, но и целая философия.

Действия нет потому, что описывается на самом деле лишь один миг или целый ряд мгновений, неподвижных и самодостаточных. Образ возлюбленной, описанный путем детализации, как бы растворяется в общей гамме чувств поэта. Здесь нет цельного портрета героини – его должно дополнить и воссоздать воображение читателя.

Любовь в лирике Фета часто дополняется другими мотивами. Так, в стихотворении “Сияла ночь. Луной был полон сад…” в едином порыве соединяются три чувства: восхищение музыкой, упоительной ночью и вдохновенным пением, перерастающее в любовь к певице. Вся душа поэта растворяется в музыке и вместе с тем в душе поющей героини, являющейся живым воплощением этого чувства.

Это стихотворение трудно причислить однозначно к любовной лирике или стихам об искусстве. Вернее было бы определить его как гимн красоте, сочетающий живость переживания, его прелесть с глубоким философским подтекстом. Подобное мировоззрение называется эстетизмом.

Афанасий Афанасьевич, уносясь на крыльях вдохновения за пределы земного бытия, чувствует себя повелителем, равным богам, силой своего поэтического гения преодолевающим ограниченность возможностей человека.

Заключение

Вся жизнь и творчество этого поэта – поиск красоты в любви, природе, даже смерти. Смог ли он ее найти? На этот вопрос способен ответить лишь тот, кто действительно понял творческое наследие данного автора: услышал музыку его произведений, увидел пейзажные полотна, прочувствовал красоту поэтических строк и научился находить гармонию в окружающем мире.

Мы рассмотрели основные мотивы лирики Фета, характерные особенности творчества этого великого литератора. Так, например, как и любой поэт, Афанасий Афанасьевич пишет о вечной теме жизни и смерти. Его не пугают одинаково ни смерть, ни жизнь (“Стихи о смерти”).

К физической кончине поэт испытывает лишь холодное безразличие, а земное существование оправдывается Афанасием Афанасьевичем Фетом только творческим огнем, соизмеримым в его представлении с “целым мирозданием”.

Звучат в стихах и античные мотивы (например, “Диана”), и христианские (“Ave Maria”, “Мадонна”).

Более подробную информацию о творчестве Фета вы можете найти в школьных учебниках по русской литературе, в которых лирика Афанасия Афанасьевича рассматривается довольно подробно.

Источник: https://FB.ru/article/169017/lirika-feta-osobennosti-poezii-i-filosofskaya-lirika-feta

Лирика А.А. Фета. Особенности творческого пути -История русской литературы XIX века -История русской литературы

Поэзия фета и литературная традиция. Характерные особенности творчества и лирики фета. Афанасий Фет. Поэзия и судьба

Библиографическая запись: Лирика А.А. Фета. Особенности творческого пути // Myfilology.ru – информационный филологический ресурс : [сайт]. – 2016-10-04 13:40:29. – URL: https://myfilology.ru//russian_literature/istoriya-russkoj-literatury-xix-veka/lirika-aa-feta-osobennosti-tvorcheskogo-puti/ (дата обращения: 21.03.2020)

В русской поэзии трудно найти поэта более «мажорного», чем Афанасий Афанасьевич Фет (1820—1892). Это поэзия жизнеутверждающей мощи, которой напоен каждый звук, первозданной свежести и благоухания. Поэзия Фета ограничена узким кругом тем. В ней отсутствуют гражданские мотивы, социальные вопросы.

Суть его взглядов на назначение поэзии в выходе из мира страданий и печали окружающей жизни — погружение в мир красоты. Именно красота — главный мотив и идея творчества великого русского лирика. Красота, явленная в поэзии Фета, — стержень бытия и мира. Тайны красоты, язык ее созвучий, ее многоликий образ и стремится воплотить поэт в своих творениях.

Поэзия — храм искусства, а поэт — жрец этого храма.

Особенности тематики поэзии А. Фета

Основные темы поэзии Фета — природа и любовь, как бы слитые воедино. Именно в природе и любви, как в единой мелодии, соединены вся красота мира, вся радость и очарование бытия. В 1843 году появилось стихотворение Фета, которое по праву можно назвать его поэтическим манифестом:

                Я пришел к тебе с приветом

                 Рассказать, что солнце встало,

                 Что оно горячим светом

                 По листам затрепетало;

Три поэтических предмета — природа, любовь и песня — тесно связаны между собой, проникают друг в друга, образуя фетовскую вселенную красоты. Используя прием олицетворения, Фет одушевляет природу, она у него живет: «лес проснулся», «солнце встало… затрепетало». И поэт полон жажды любви и творчества.

Импрессионизм в лирике А. Фета

Впечатления поэта о мире, окружающем его, передаются живыми образами. Фет сознательно изображает не сам предмет, а то впечатление, которое этот предмет производит. Его не интересуют детали и подробности, не привлекают неподвижные, законченные формы, он стремится передать изменчивость природы, движение человеческой души.

Эту творческую задачу помогают решить своеобразные изобразительные средства: не четкая линия, а размытые контуры, не цветовой контраст, а оттенки, полутона, незаметно переходящие один в другой. Поэт воспроизводит в слове не предмет, а впечатление. С таким явлением в литературе мы впервые сталкиваемся именно в поэзии Фета. (В живописи это направление называется импрессионизмом.

) Привычные образы окружающего мира приобретают совершенно неожиданные свойства.

Фет не столько уподобляет природу человеку, сколько наполняет ее человеческими эмоциями, так как предметом его поэзии становятся чаще всего именно чувства, а не явления, которые их вызывают.

Часто искусство сравнивают с зеркалом, отражающим реальную действительность.

Фет же в своих стихах изображает не предмет, а его отражение; пейзажи, «опрокинутые» в зыбкие воды ручья, залива, как бы двоятся; неподвижные предметы колеблются, качаются, дрожат, трепещут.

В стихотворении «Шепот, робкое дыханье…» быстрая смена статичных картин придает стиху удивительную динамичность, воздушность, дает поэту возможность изобразить тончайшие переходы из одного состояния в другое:

                 Шепот, робкое дыханье,

                       Трели соловья,

                 Серебро и колыханье

                       Сонного ручья,

                 Свет ночной, ночные тени,

                       Тени без конца,

                 Ряд волшебных изменений

                       Милого лица,

                 В дымных точках пурпур розы,

                       Отблеск янтаря,

                 И лобзания, и слезы,

                       И заря, заря!..

Без единого глагола, только краткими назывными предложениями, как художник — смелыми мазками, Фет передает напряженное лирическое переживание. Поэт не изображает подробно развитие взаимоотношений в стихах о любви, а воспроизводит лишь самые значимые минуты этого великого чувства.

Музыкальность поэзии А. Фета

Стихотворение «Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали…» напоминает пушкинское «Я помню чудное мгновенье…»:

                 Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали

                 Лучи у наших ног в гостиной без огней.

                 Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,

                 Как и сердца у нас за песнию твоей.

Это стихотворение навеяно пением Т. А. Кузьминской (сестры Софьи Андреевны Толстой), описавшей этот эпизод в своих воспоминаниях.

Стихи Фета необыкновенно музыкальны. Это чувствовали и композиторы, современники поэта. П. И. Чайковский говорил о нем: «Это не просто поэт, скорее поэт-музыкант…» Фет считал музыку высшим видом искусства и доводил свои стихи до музыкального звучания.

Написанные в романсово-песенном ключе, они очень мелодичны, недаром целый цикл стихов в сборнике «Вечерние огни» Фет назвал «Мелодии». Воспевая красоту, Фет стремится «усилить бой бестрепетных сердец». В стихотворении «Одним толчком согнать ладью живую…

» поэт так говорит о призвании «избранника»:

                 Одним толчком согнать ладью живую

                 С наглаженных отливами песков,

                 Одной волной подняться в жизнь иную,

                 Учуять ветр с цветущих берегов…

Особенности творческого пути

Рождение поэта сильно отразилось на его творческом пути. Отец Фета, богатый и родовитый Орловский помещик Афанасий Шеншин, будучи в германии тайно увёз от туда в Россию жену немецкого чиновника (Фет) Шарлоту. Вскоре шарлота родила сына будущего поэта, который получил имя Афанасий. Шарлота перешла в православие под именем Елизавета, и они венчались в церкви.

Через много лет церковные власти раскрыли всё это, и в 15 лет он стал считаться не русским дворянином Шеншиным, а проживающим в России сыном немецкого чиновника Фета. Он лишился всех прав связанных с дворянством. Это его сильно потрясло. Лишь в 1873г. просьба о признании его сыном Шеншина была удовлетворена, но поэт решил сохранить своё имя Фет как литературное.

Всё это сильно повлияло на его творческий путь. Чтобы «не убить себя»,  он сознавал в себе «человека гения» (по Шопенгауэру, философу) и «человека пользы», «Фета» и «Шеншина».

Ненавидимое имя «Фет» оказалось связано с любимым искусством, а желанное и, всеми правдами и неправдами, достигнутое «Шеншин» – с той жизненной и житейской практикой, от которой сам так жестоко страдал:

                                    Я между плачущих Шеншин,

                                    И Фет я только средь поющих…

«Чистое искусство» Фета рождало бесконечную неудовлетворённость всем тем, чем жил «человек пользы» Шеншин.

«Фет-Шеншин» – единство противоположностей были неразрывно и органически в нём связаны и сплетены. Музыка Чайковского крепко была связана с музой Фета.

  Чайковский, говоря о несомненной гениальности Фета, говорил о его таланте, как о необъяснимом явлении, ни социально, ни вообще никак. 

Лирика

В личности Афанасия Фета удивительным образом сошлись два абсолютно разных человека: тёртый, битый жизнью практик и вдохновенный, неутомимый, буквально до последнего вздоха (а умер он в возрасте 72 лет), певец красоты и любви.

Незаконнорожденный сын мелкого немецкого чиновника, он лишился при этом статуса дворянского сына. Он пытался “выслужить” дворянство, но 13 лет армейской и гвардейской лямки ничего не дали. Тогда он женился по расчету на старой и богатой помещице, стал жестоким и прижимистым сельским хозяином- эксплуататором.

Революционерам и даже либералам Фет никогда не сочувствовал и, чтобы достичь желаемого дворянства, долго и громко демонстрировал свои верноподданнические чувства. И только когда Фету было уже 53 года, Александр II изложил благоприятную резолюцию на его прошение.

Доходило до смешного: если тридцатилетний Пушкин считал оскорблением пожалование ему царем камер-юнкерского звания (это придворный чин, обычно даваемый молодым людям до 20 лет), то этот русский лирик специально выхлопотал себе камер-юнкерство уже в 70 лет? И при этом Фет писал божественные стихи.

Вот стихотворение 1888 года: «Полуразрушенный, полужилец могилы, О таинствах любви зачем ты нам поешь? Зачем, куда тебя домчать не могут силы, Как дерзкий юноша, один ты нас зовешь? Томлюся и пою. Ты слушаешь и млеешь. В напевах старческих твой юный дух живет. Цыганка старая одна еще поет.»

То есть буквально два человека жили в не самой приятной на вид, оболочке. Но какая сила чувства, мощь поэзии, какое страстное, юношеское отношение к красоте, к любви! Поэзия Фета недолго имела успех у современников в 40-е годы, а в 70 – 80-х годах это был успех весьма камерный, отнюдь не массовый.

Но массам Фет был знаком, хотя они не всегда знали, что популярные романсы, которые они распевают (в том числе и цыганские) — на слова Фета. “О, долго буду я в молчаньи ночи тайной”, “Какое счастие! и ночь и мы одни”, “Сияла ночь.

Луной был полон сад”, “Давно в любви отрады мало”, “В дымке-невидимке” и, конечно, “Я тебе ничего не скажу” и “На заре ты ее не буди” — вот лишь немногие стихотворения Фета, положенные на музыку разными композиторами. Лирика Фета тематически крайне бедна: красота природы и женская любовь — вот и вся тематика.

Но какой огромной мощи достигает Фет в этих узких пределах. Вот стихотворение 1883 года:

«Только в мире и есть, что тенистый Дремлющих кленов шатер. Только в мире и есть, что лучистый Детски задумчивый взор. Только в мире и есть, что душистый Милой головки убор. Только в мире и есть этот чистый,

Влево бегущий пробор”

Это своеобразная онтология (философское учение о бытии) Фета, хотя философской его лирику назвать трудно. Мир поэта очень узкий, но какой же прекрасный, полный изящества. Грязь жизни, проза и зло жизни не проникали в его поэзию никогда. Прав ли он в этом? Видимо, да, если видеть в поэзии искусство по преимуществу. Красота и должна быть главным в ней.

Гениальна лирика природы Фета: “Я пришел к тебе с приветом”, “Шепот. Робкое дыханье”, “Какая грусть! Конец аллеи”, “Это утро, радость эта”, “Жду я, тревогой объят” и множество других лирических миниатюр. Они разнообразны, непохожи, каждая являет собой неповторимый шедевр.

Но есть общее: во всех них Фет утверждает единство, тождество жизни природы и жизни человеческой души.

В своей лирике природы Фет выступает как антинигилист: если для тургеневского Базарова “природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник”, то для Фета природа — единственно храм, храм и фон прежде всего любви, роскошная декорация для тончайших сюжетных изгибов любовного чувства, а во-вторых, храм для вдохновения, умиления и молитвы красоте. Если любовь для Пушкина была проявлением высшей полноты жизни, то для Фета любовь есть единственное содержание человеческого бытия, единственная вера. Эту мысль он утверждает в своих стихах с такой силой, что заставляет усомниться, не язычник ли он. У него и сама природа любит — не вместе, а вместо человека (“В дымке-невидимке”). В то же время вполне в христианском духе Фет считает человеческую душу частицей небесного огня, божьей искрой (“Не тем, господь, могуч, непостижим”), ниспосланной человеку для откровений, дерзаний, вдохновения (“Ласточки”, “Учись у них — у дуба, у березы”).

Удивительны поздние стихи Фета, 80 – 90-х годов. Дряхлый старик в жизни, в поэзии он превращается в горячего юношу, все мысли которого об одном  — о любви, о буйстве жизни, о трепете молодости (“Нет, я не изменил”, “Моего тот безумства желал”, “Люби меня! Как только твой покорный”, “Еще люблю, еще томлюсь”). 

Разберем стихотворение “Я тебе ничего не скажу”, датированное 2 сентября 1885 года. В нем выражена часто встречающаяся у романтиков мысль о том, что языком слов нельзя передать жизнь души, тонкости чувства. Поэтому любовное свидание, как всегда, в окружении роскошной природы, (открывается молчанием: “Я тебе ничего не скажу…

“). Романтики не доверяли языку слов как средству выражения души человека, тем более поэта. Впрочем, назвать Фета романтиком затруднительно: очень уж он “земной”.Тем не менее, уделом героя стихотворения остается “молча твердить” слова любовного признания.

И этот оксюморон (сочетание контрастных по смыслу слов) становится главным словесно-художественным образом стихотворения. Но все-таки, почему он молчит? Какая мотивировка дается этому? Вторая строка уточняет: “Я тебя не встревожу ничуть”.

Да, как свидетельствуют другие стихотворения, его любовь может и встревожить, взволновать девственную душу его избранницы своими “томленьями” и даже “содроганьями”.

Есть и другое объяснение, оно в последней строке второй строфы: его “сердце цветет”, подобно ночным цветам, о которых сообщается в начале строфы.

Вот тождество человеческой души и природы, выраженное, как и во многих других произведениях Фета, с помощью особого художественного приема, называемого психологическим параллелизмом. К тому же грудь, т. е.

вместилище эмоционально-духовного начала, героя “больная, усталая” (первая строка третьей, последней строфы). “Я дрожу” — от ночного ли холодка или от каких-то внутренних душевных причин. И поэтому конец стихотворения зеркально повторяет начало: “Я тебя не встревожу ничуть, / Я тебе ничего не скажу”.

Трехстопный анапест стихотворения звучит напевно: “Я тебе ничего не скажу”, — неоднократно вдохновляло многих композиторов. Стихотворение привлекает тонкостью и изяществом выраженных в нем чувств и естественностью, негромкой простотой их словесного выражения.

04.10.2016, 15546 просмотров.

Источник: https://myfilology.ru/russian_literature/istoriya-russkoj-literatury-xix-veka/lirika-aa-feta-osobennosti-tvorcheskogo-puti/

WikiMedForum.Ru
Добавить комментарий